Аркхимир [СИ] - Никита Бураковский

   Геминус тем временем становился все более вялым - эта битва не сильно его занимала. Гораздо более увлеченно он пытался сбросить узы моей воли. Продолжая сражаться с Амолиром почти в полную силу, в один момент я чуть не потерял связь со своим двойником - ощущая приближающуюся свободу, подобно мустангу, он все активнее пытался сбросить меня с себя. Едва удержав его в подчинении, я понял: сейчас или никогда!

   Парировав очередной удар Амолира, я совершил молниеносный рипоуст, зная, что эту атаку он сможет отбить. Так и произошло. Но вместо того чтобы отскочить - а это было необходимо во избежание опасной для меня ситуации - я на долю секунды задержался, дожидаясь контратаки фантома. И когда его меч двинулся по направлению к моему сердцу, в самый последний момент отбил смертельный выпад наручем. Естественно, атака недруга была настолько быстрой, что не существовало никакой возможности полностью избежать удара...

   Черный кривой меч, скользнув по нарукавнику, впился в мое плечо, с шипением прожигая доспехи и плоть, и заставляя меня зарычать от боли. Но этот маневр позволил на миг полностью открыть врага, и я тут же нанес резкое туше, пронзив его немного ниже сердца. Сам по себе даже такой страшный удар не мог причинить серьезного вреда Амолиру. Но одновременно с этим я кинул остатки своей воли на Геминуса, вдребезги ломая его сопротивление и полностью беря под свой контроль. В это же мгновение, оказываясь в эфемерном теле, я сделал стремительный рывок, и через долю секунды после того, как мой клинок вошел в противника, ударом черного меча в спину пронзил сердце Амолира.

   Из фантома вырвался жуткий предсмертный вопль, который буквально отбросил мое физическое тело от умирающего существа. Я приложил нечеловеческое усилие, чтобы не потерять сознание от ужасной всепоглощающей боли, что пронзила каждую клеточку моего тела.

   Силуэт Амолира, и без того зыбкий, заволновался еще сильнее, а затем развеялся, как ночной туман от дуновения свежего утреннего ветра. От него остался только ярко сияющий камень, что на миг завис в воздухе и только спустя мгновение стал падать вниз. Я едва успел подхватить самоцвет рукой Геминуса - оказавшись в ней, он засиял еще ярче, а потом, словно брошенный в воду камень, беспрепятственно проник в мое "теневое" тело. Войдя в руку, драгоценный камень стал двигаться внутри него сначала по направлению к груди, а затем, дойдя до сердца, направился к голове и остановился лишь, когда достиг центра лба. В этот момент мое сознание вспыхнуло острой болью - будто кто-то одновременно воткнул тысячу раскаленных игл прямо в мозг - и я потерял сознание.

   Что последовало за этим - тяжело сказать. Являлось ли то сном или каким-то бредовым видением, но я отчетливо помню, что находился в некоем странном, даже жутком и очень опасном для меня - мне это было точно известно - месте. Однако я почему-то был абсолютно, как никогда в жизни, спокоен.

   Со всех сторон бушевала чернильная пульсирующая тьма, но я был защищен белоснежной сферой. Напротив - глаза в глаза - стоял мой двойник и что-то говорил на Изначальном языке. Что именно он поведал мне, я не запомнил. Помню лишь, как понимал каждое слово, и даже сам отвечал ему. В наших лбах, ярко полыхая, сияло по драгоценному камню - несомненно, именно они разгоняли роящуюся вокруг тьму и защищали нас от нее. Не знаю, сколько времени мы так общались, но потом оба камня вспыхнули ослепительно-ярким светом, который, абсолютно меня не слепя, вытеснил собою все окружающее...

   Когда он померк, перед взором предстала огромная, залитая неровным светом горящих факелов зала. Какое-то время я не мог понять, где нахожусь, и лишь приложив немалые усилия, смог по кусочкам восстановить последние события.

   Я точно помню, что узнал в разговоре с Геминусом нечто очень важное. Какая-то большая часть моей сущности, скрытая до этого глубоко внутри, открылась мне в тот знаменательный момент. Но теперь, как ни ломал себе голову, я не мог вспомнить не то, что общий смысл или хотя бы маленькую часть нашей беседы - я не помнил из нее ни единого слова! Неизвестно сколько я просидел в тишине пустой тронной залы, схватившись руками за голову и безрезультатно силясь воссоздать в памяти хоть что-нибудь, однако в какой-то момент почувствовал что-то вроде безмолвного зова, который явно исходил откуда-то извне.

   Я как бы очнулся и обнаружил себя погруженным в странный омут, окутавший все мое существо. Ощущение было такое, будто я не до конца проснулся после долгого тяжелого сна: голова была тяжелой и гудела, а во всем теле чувствовалась противная слабость.

   "Выбирайся из этого места!" - внезапно возникла неизвестно откуда пришедшая мысль.

   Повторяясь вновь и вновь, она пыталась растормошить мое сознание, назойливой пчелой кружась в свинцовой голове. Слегка пошатываясь, я встал с каменного пола, на котором, оказывается, сидел. И сидел, похоже, достаточно долго: ноги онемели и одеревенели, как от длительного пребывания в ледяной воде. А потом я, словно исподволь переставляя свои нижние конечности, двинулся куда-то вперед.

   Как я выбирался из храма - помнится мне очень смутно. Перед отяжеленными набухшими веками глазами висел размытый туман. Я нехотя брел по каким-то длинным коридорам, то поднимаясь, то опускаясь по массивным широким ступеням. Меня влекло непонятное и сильно раздражавшее странное чувство, от которого очень хотелось, но никак не получалось отмахнуться. Я желал лечь, закрыть глаза и уснуть, но почему-то продолжал механически передвигать ноги. Уже смирившись с тем, что так теперь будет продолжаться вечно, я толкнул тяжелую дубовую дверь и неожиданно оказался в густеющем пышной зеленью ночном саду.

   От свежего, наполненного сладким запахом благоухающих цветов воздуха меня замутило, а тело задрожало от охватившего каждую его частицу озноба. Неведомая сила, что магнитом тянула меня все это время сюда, внезапно исчезла. Голова закружилась, и мне пришлось опереться